Печать 
 Содержание / Ход кризиса
Главная


Вернуться к оглавлению... Предыдущая страница... Следующая страница...

2.2. Ход кризиса

Несмотря на внешне положительную динамику развития стран Юго-востока Азии, в них постепенно накапливались системные диспропорции, приведшие в 1997 году к валютно-финансовому кризису.

В самой нижней точке падения индонезийская рупия потеряла до 80% своей стоимости, падение таиландского бата, корейской воны, малайзий­ского ринггита и филиппинского песо измерялось 35-50% (рис. 8). Задолженность этих стран, выраженная в национальной валюте, резко возросла. Фондовые ин­дексы Таиланда, Южной Кореи, Малайзии, Филиппин и Индонезии (наиболее пострадавших от кризиса стран) упали ми­нимум на 60% в долларовом выражении. Несмотря на произошедшее в начале 1998 года повышение курсов акций, потери в рыночной капитализации корпо­раций составили около 600 млрд. долларов, или 2/5 ВВП этой группы стран [1] . Кризис начался в Таиланде в июле 1997 года, когда власти позволили бату свободно колебаться. В этой стране макроэкономические индикаторы давно свидетельствовали о неблагоприятной экономической ситуации.

Рис. 8. Изменение долларовой стоимости валют стран Юго-Восточной Азии (31.12.1996-23.02.1998)

Источник: The Economist [2] .

Наиболее важ­ным из них был дефицит платёжного баланса, который в 1996 году составил 8% ВВП, финансировавшийся в основном притоком краткосрочных иностранных капиталов. Поддерживавшийся с 1985 года фактически фиксированный курс бата к доллару привёл к резкому росту долларовой задолженности (с 29 млрд. в 1993 году до 69 млрд. к середине 1997 года), 70% которой имело срок пога­шения менее одного года [3] . 

Банковский надзор был ослаблен из-за вызванного более высокими заработными платами оттока кадров из Центрального Банка в коммерческие банки.

Большинство валют других стран Юго-Восточной Азии были тем или иным способом привязаны к доллару. Это оказалось одной из самых серьёзных ошибок финансовых властей (см. Приложение 2). Такая привязка не только способствовала росту валютной задолженности, но также позволяла центральным банкам не повы­шать процентные ставки (для сдерживания внутренней кредитной экспансии). Вызванный таким образом перегрев экономик явился причиной постоянного роста импорта. 50%-ное удорожание доллара относительно иены в течение 1995-1997 гг. (от 79.70 иен за доллар, зафиксированных в апреле 1995 года, до 127.46, зафиксированных в мае 1997 года [4] ) - понизило конкурентоспособность азиатских стран, так как их валюты поднялись в цене одновременно с долларом. Рост экспорта остано­вился, а торговый дефицит вырос, составив от 3.9% ВВП (Индонезия) до 8% (Таиланд) [5] . Для валютных спекулянтов таиландский бат оказался удобной мишенью. После того, как под их натиском в июле 1997 года правительство ввело режим свободного плавания, к началу 1998 года он потерял более 40% стоимости (см. рис. 9). Обслуживание валютных долгов стало очень дорогим, тем более что они прак­тически не хеджировались заёмщиками. Бум в сфере недвижимости прекра­тился (ситуация, схожая с японской в начале 90-х гг.), оставив банки со значи­тельным объемом плохих долгов. У инвесторов возникли сомнения в платёже­способности заёмщиков, валютные резервы стали быстро расходоваться, и в ре­зультате Таиланд обратился за помощью к МВФ. После этого инвесторы, про­анализировав ситуацию в других странах региона, выявили у них похожие про­блемы, и кризис быстро распространился на Филиппины, в Индонезию, Малай­зию и Южную Корею, обрушив их финансовые рынки («contagion effect»).

Падение объемов корейского экспорта, а впоследствии и воны сделало практически невозможным обслуживание иностранных долгов. Иностран­ные банки отказали в пролонгации краткосрочных кредитов, что поставило Ко­рею на грань банкротства, пока МВФ не оказал ей экстренную финансовую по­мощь.

Данные Банка Международных Расчётов за июль 1997 года свидетельст­вовали о том, что долги Кореи иностранным банкам были меньше (в долях ВВП), чем у Таиланда и Индонезии. Однако, размер краткосрочных дол­гов (срок погашения менее года) к июню 1997 года превышал величину валютных резервов более чем в 3 раза (самое высокое значение среди стран ре­гиона). К декабрю, перед вмешательством МВФ, этот превышение составило 14 раз [6] .

Также вынужденная в итоге обратиться к МВФ Индонезия, вначале казалась страной, которую не затронет кризис: в июне МВФ и Ми­ровой Банк сочли состояние экономики удовлетворительным, а малая вероятность валютного кризиса обосновывалось меньшим дефицитом платёж­ного баланса, а также тем, что правительство позволяло рупии колебаться в более широком коридоре. Несмотря на это, Индонезия оказалась примером полностью некорректной макроэкономической и финансовой политики: слабый пруденциальный надзор, прямое кредитование промышленности государственными банками, искажённые взаи­моотношения заемщиков и кредиторов, а также практически  нехеджированный иностранный долг привели к резкому росту долгового бремени. После деваль­вации долг иностранным банкам вырос с 35% до 140% ВВП [7] . В настоящее время большинство индонезийских банков и фирм практически банкроты.

 


[1] Survey East Asian Economies//The Economist. – 1998. – March 7. – P. 6.

[2] Указ. соч.

[3] Там же. – P.7.

[4] По данным агентства Reuters.

[5] Survey East Asian Economies//The Economist. – 1998. – March 7. – P. 7.

[6] Там же. – P. 8.